?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Мы в PSYCHOLOGIES!

Недавно случилась небольшая феерия с публикацией статьи о нашем деле в журнале Psychologies. Я считаю это важным событием с точки зрения пропаганды ухода за собаками-инвалидами, ведь журнал невероятно популярен и имеет замечательную аудиторию интеллигентных читателей.
Саму заметку я прикрепляю – сфотографировала с номера – но на самом деле беседовавшая со мной Мурадова Ольга в процессе подготовки материала задала много важных и интересных для общественности (почему-то я в этом уверена) вопросов. И всю беседу целиком я с ее позволения публикую тут :) Внимание – чтива очень много!


Ольга: - С чего началось предприятие? Почему вы вообще решили начать этим заниматься?
Я: - Я с детства хотела приют для собак. Это, наверное, утомляло мою маму – мое усердное выпрашивание щенка в дошкольно-школьном возрасте. Но она понимала, что возьмет щенка ребенку, а заниматься выгулом, воспитанием и при необходимости лечением все равно придется ей. Для человека, работающего всю неделю, это было бы непозволительной роскошью, а доверить собаку маленькой девочке она не была готова (и правильно, я вообще не понимаю, как можно выпускать десятилетних детей гулять с крупной собакой, да еще и не всегда хорошо обученной). Хотя моя мама очень любит собак. Однако к чему ведут запреты? – к тому, что желание становится очень-очень сильным. И через пару лет я уже не хотела просто щенка, я хотела много собак. Приют или что-то вроде того. Хотела помогать. На третьем курсе университета начала работать – так как я получала продюсерское образование, то и практика была на съемочной кино-площадке. Это 12-14 часов в сутки с очень редкими выходными. В кино я провела более шести лет по такому графику, в основном – в командировках. О своей мечте не забывала, но с таким режимом единственным возможным способом помогать животным был один – финансово. И в то время, как нормальные люди несли свою зарплату в семьи, я практически полностью передавала ее на разных нуждающихся собак, да и кошек тоже не обходила вниманием. Никогда не контролировала, дошли ли мои деньги до самих животных, всем верила. И сейчас тоже всем верю, кстати. А в 2008 году грянул кризис, закрылись все съемочные павильоны, многие киношники оказались без заработка и пошли кто машины красить, кто в такси работать. Без преувеличения, это было очень тяжелое время для тех, кто никогда ничего не умел делать, кроме того, чем занимался в кино. Кинематограф ведь – очень специфическая отрасль, и режиссерам, актерам пришлось очень не просто. Я, будучи оператором, переквалифицировалась в фотографа. Фотографировала... тех же самых животных, которым нужна была помощь – «на пристройство». Ведь каждая собака или кошка, находящаяся в поиске дома, семьи, должна чем-то привлечь потенциального хозяина, зацепить его взгляд. Быстрее всего это возможно при помощи классных, ярких фотографий. Вот так я помогала им встретить «своих» людей. Так как у меня появилось более-менее свободное время и плавающий график, я поняла: есть возможность завести собаку. Или собак. Они находили меня сами – кого-то подбирала в парке, у подъезда, или брала с форумов помощи животным, или из приютов. В какой-то момент стало понятно, что семь собак для съемной двушки, несмотря даже на то, что мы не создавали никаких неудобств соседям – это перебор. Мы с мужем и живностью переехали в съемный загородный дом, но быстро устали трястись за чужую мебель и полы. Взяли два кредита и купили тщательно подобранную для наших «собачьих» нужд территорию – пусть далеко от Москвы, зато много земли и достаточный размер жилпрощади. Решили брать собак или старых, или инвалидов. В основном это как раз старые инвалиды – то есть сделали упор на тех, кого никто не берет. Пристроить старую собаку – очень сложно. Молодые и здоровые, красивые и даже породистые – и те не пристраиваются. А старые дворняжки – да кому они нужны. Мало кому. Нам, например. Та же история с инвалидами. Собаки с парализованными задними лапами очень сложны в бытовом плане. Их надо мыть, одевать в подгузники, ставить на инвалидные коляски, делать массаж, с кем-то из них нужно дополнительно заниматься плаванием или какими-то реабилитационными упражнениями. Это не просто. А для городских условий – практически нереально, потому что далеко не каждый будет выносить собаку на коляске (особенно если в ней 30 килограмм весу) на улицу, а уж получать удовольствие от жизни с таким питомцем... Кто будет заниматься подобными собаками? Я часто натыкалась в интернете на крики о помощи: заберите, спасите, оплатите лечение, дайте шанс! А потом – собака умерла, никто не помог или помощь подоспела поздно. Просто потому, что тяжелым животным тяжело помогать. Точнее – тяжело решиться помочь.
Так как мы заявили очень высокий уровень жизни и комфорта для своих питомцев - а их не становится меньше - было решено зарегистрироваться юридически, чтобы иметь возможность искать спонсоров. К этому подтолкнуло меня и знакомство с нашим теперь уже соучредителем – Татьяной Белецкой. У нее на тот момент был свой пес-инвалид, а у меня на руках – мой овчар, у которого по старости отказали задние лапы. Вместе с ней мы поняли, что делать для старых собак и собак-инвалидов что-то существенное можно, только имея крепкий тыл. Искать такой тыл среди компаний-кормовиков, зоомагазинов и т.п. можно после регистрации благотворительной организации, что и было сделано осенью 2014 года. Сейчас грянул новый кризис, и многих откликов мы не находим, хотя несколько очень дружественных компаний с душевным руководством помогают нашим собакам, и мы очень ценим их внимание. Вообще, я считаю, что все хорошее для нас – впереди.
Еще важная цель нашего существования – это донести до людей то, что собаки-инвалиды все-таки могут быть счастливыми. Я точно знаю – кто-то уже прислушался к нам. Кто-то не усыпил свою собаку, у которой отказали задние лапы. Кто-то поверил, что не надо спешить усыплять, а лучше дать шанс и возможность дожить отведенное животному время. Они ведь все хотят жить, даже больные. Важно просто облегчить им их существование и любить их. Мне часто пишут о том, что изменилось само отношение к собакам с увечьями, к особенным, как мы их называем, животным. Раньше многие люди старались не смотреть даже фотографии подобных собак, однако мы ведем своих группы в соцсетях всегда с очень позитивной точки зрения, показываем собак красивыми, довольными, счастливыми – и кто-то меняет свое мнение, понимает, что собаки-инвалиды не обязательно вызывают ужас, а могут вызывать и умиление, и восхищение.

Ольга: - Что именно вы делаете для собак?
Я: - Мы их любим. Кормим, лечим, содержим в комфорте. Мы стараемся обеспечить всем нашим животным условия для жизни, учитывая индивидуальность каждого. Собаки имеют возможность много двигаться на большой закрытой территории; их рацион состоит из кормов супер-премиум и премиум классов, либо натуральной пищи в зависимости от потребностей и предписаний ветеринара; все собаки живут в условиях теплого дома рядом с человеком, получая внимание и необходимые медицинские обработки каждый день. С нами живут собаки-эпилептики, собаки с тяжелыми психическими травмами, с различными физическими увечьями (отсутствие конечностей, ЧМТ), с хроническими заболеваниями. Все они требуют особенного внимания и, кроме того, ежедневной и еженочной готовности выехать с ними в стационар. Животные с тяжелыми заболеваниями наблюдаются у ветеринара ежемесячно. Однако под нашей опекой находится несколько десятков обычных пожилых собак со старческими заболеваниями, которые нуждаются в постоянном поддерживающем лечении. Наша основная задача – дать максимум каждому члену этой большой семьи. Мы относимся к собакам именно так. Сейчас они попадают к нам по-разному. Кто-то из приютов, кто-то с улицы, кто-то от знакомых и не очень людей. Иногда благодаря шантажу «возьмите, иначе придется усыпить». Раньше я всегда велась на такой способ избавиться от тяжелой собаки и забирала животное. Сейчас пришлось выработать иммунитет. К сожалению, мы получаем по несколько запросов в день (!) на тему приема новых собак. И к еще большему сожалению, как правило, люди, предлагающие забрать животных, не предлагают никакой помощи: ни кормов, ни построить новые места, ни просто поддержать информационно наш фонд в сети. Это очень тяжело, когда все думают – раз у них так хорошо живут собаки, значит, они могут взять еще одну, от них не убудет. Конечно, если речь действительно об одной собаке – нет проблем. А если посмотреть их прирост за месяц, то тенденция пугающая. Недавно мы построили 100 квадратных метров для собак практически с нуля. Постелили пол, в том числе теплый, провели электричество, нам помогли с покупкой отопления. Не успели достроить – все эти места заполнились собаками. Теперь нужно начинать возводить что-то новое, потому что набивать собак битком просто ради того, чтобы поставить галочку – это не про нас. Первое, что мы обеспечиваем нашим собакам – комфорт. Комфорт во всем. Кому-то нужен диван и короткий выгул, а кому-то милее солома и много часов, проводимых на территории. Одному нужно быть как можно ближе к человеку (фактически сидеть на коленях), а другой (например, дичок) к себе вообще не подпускает, но ценит отличную еду и возможность долго гулять. Каждая собака – очень индивидуальна. И учитывать эту индивидуальность – наша основная задача. Мы не пристраиваем собак. Мы заботися о них до конца их жизни.

Ольга: - Приходится ли вам сталкиваться с непониманием со стороны окружающих? Из серии "лучше бы детям/старикам/еще кому-то помогала". Если да, то что вы на это отвечаете?
Я: - Конечно! Очень частно спрашивают – почему собаки, а не дети? Ну хотя бы потому, что для помощи детям есть и государственные программы, и хорошо финансируемые благотворительные фонды, а для помощи собакам нет ни того, ни другого. Каждый человек сам выбирает, кому помогать, и нельзя осуждать его за то, что он вообще помогает кому-то.

Ольга: - Что Вам лично дает "Будем жить!"?
Я: - Возможность спасать. Возможность видеть их – довольных и уютных собак, у которых, как говорится, жизнь удалась. Ну или не жизнь, а хотя бы пенсия. Их счастье дает мне энергию и жизненные силы. Когда кто-то умирает – я впадаю в уныние, но это не такая уж и великая цена за все счастливые совместные дни бок о бок с каждым из них.

Ольга: - А был кто-то самый-самый первый?
Я: - Самой первой собакой стала Ларочка. Это был щенок из Одинцовского приюта - без глаза. Щенка сбила машина и какой-то парень подобрал его, отнес в ветклинику и оставил там. В клинике щенка зашили и отправили в ближайший приют. Я увидела об этом тему на форуме помощи животным - там была просьба оплатить визит к офтальмологу. Встретилась с волонтером приюта и отдала деньги, но услышала при этом, что собачку все равно никто в ближайшее время к врачу не повезет, так как некому. Я озадачилась проблемой и... взяла щенка себе. Оказалось, что ее глаз был просто зашит после травмы, но после снятия швов щенулька оказалась двухглазой! Правда, конечно, ее правый глаз все-таки был поврежден, и мы постоянно наблюдаем его у специалиста. Сейчас Ларочка уже гранд-дама с вредным характером и шикарным хвостом.

Ольга: - Как Ваш муж относится ко всей этой деятельности?
Я: - Мой муж помогает мне во всем. Он поддерживает мои начинания и мою философию потому, что любит меня. Обычно мужчинам не свойственна какая-то зоозащитная, волонтерская деятельность - если смотреть, сколько женщин занимается помощью животными и сколько мужчин, то легко заметить - женщин большинство, мужчин единицы. Мой муж никогда не думал, что у него будет много собак или благотворительный фонд. Но ему досталась такая жена, а раз жена не может без этого всего жить, то ей надо помогать. Часто я слышу от других женщин, помогающих животным, слова "я скрываю от мужа", "муж не разрешит", "муж не даст денег", "муж не отпустит в приют" и самое резкое - "муж против того, что я делаю". Нет, пожалуй, самое резкое - "если я притащу эту собаку/кошку домой, муж выгонит меня со всеми моими животными". Скажу честно - я не смогла бы быть в браке с человеком, кто мог бы выгнать меня за хорошие дела или кто даже не разделял бы мою главную цель в жизни - помогать. Когда я знакомила мужа со своими собаками (на тот момент их было несколько в съемной квартире), он слегка испугался. Он знал, что я занимаюсь собаками и что у меня много собак, но как признавался мне - собак он боялся. Ну и что, я тоже до 20 лет боялась собак до обморока! Я переходила улицу, если видела бродячую собаку на горизонте - моя бабушка меня так воспитала. Но при этом всегда любила собак "заочно" и старалась помогать им, как могла. Мои страхи не мешали мне просить щенка у мамы. Одно дело - щенок. Он не старшный. Другое - силуэт большой дворняги в переулке, которая "обязательно кинется, если ей в глаза посмотреть".
Но очень быстро муж привык и втянулся. Когда я была беременна, все бремя заботы и ухода за собаками легло на его плечи. Тогда еще у нас был очень сложный пес - агрессор с черепно-мозговой травмой. Благодаря его появлению мы поскорее перебрались в загородный дом, так как жить с этой собакой на одной небольшой территории было опасно. Преодолевая сложности, мой муж понял, что быть собаководом - это ежедневный труд, и я очень ценю то, что он разделяет его со мной.

Ольга: - Это была ваша с мужем совместная идея фонда или все-таки больше Ваша?
Я: - Идея фонда - наша. Разница лишь в том, что я мечтала об этом с детства, а муж поддержал меня уже тогда, когда идея могла быть реализована. Он много сил вкладывает и в поддержание фонда, и в его развитие. Мы вместе придумываем, как улучшить жизнь наших собак; он много времени отдает строительству и облагораживанию жилплощади для наших животных, все медицинские манипуляции (а их бесконечное множество) - тоже на нем. Без него, как и без нашего третьего соучредителя Тани Белецкой, ничего бы не сложилось.

Ольга: - Почему Вам не достаточно было из любви к собакам взять одного щена? Пусть даже того, с зашитым глазом? Почему вы не остановились на одном?
Я: - Я не остановилась на одном щенке потому, что могу сделать больше. Пока есть возможности, силы, время - надо успевать делать добро.

Ольга: - А какие эмоции/чувства вызывают у вас Ваши собаки?
Я: - Мои собаки вызывают у меня чувство эйфории. Они благодарные и добрые, и когда тебя окружает большое количество настоящих друзей - это большая радость. Наверное, я питаю сама себя своими положительными эмоциями, которые провоцируют во мне мои собаки ежедневно. Но есть и тяжелые переживания - самые глубокие из них овладевают мной, безусловно, когда кто-то из собак умирает. Так как каждый пес - это член семьи, но, в основном, мы имеем дело со стариками или тяжело больными животными, нам по несколько раз в год приходится сталкиваться с уходом кого-то из них. И в эти моменты, когда тяжело расстаешься с любимым существом, я напоминаю себе, что мои слезы - это плата за ту ежедневную радость, которую я получала, видя их живыми и счастливыми, рядом со мной.

Ольга: - Делать добро, спасать - почему это стало целью Вашей жизни, как Вы сами считаете?
Я: - Наверное, я так воспитана. Все мои стремления относительно помощи идут из детства, и, я подозреваю, что без мамы тут не обошлось. Мне всегда хотелось быть полезной и при этом вести не стандартный образ жизни. Я человек очень своенравный, свободолюбивый и в каком-то смысле смелый - для меня никогда не было проблемой бросить, например, очень успешную, стремительную карьеру и заняться другим делом потому, что оно мне начало нравиться больше. Я часто совершаю поступки, радикально меняющие мою жизнь. Переезд загород из столицы тоже не все мои знакомые, например, восприняли однозначно и радостно, но если жить с оглядкой на мнение других, можно прожить в рамках всю жизнь. Каждый человек хочет жить ради чего-то. И, я думаю, у каждого в подкорке, с самых младых лет, записано - кто-то мечтает жить для семьи, кто-то - достичь высот на профессиональном поприще, и любой человек видит в своих самых главных желаниях смысл своей жизни. У меня смысл жизни - помогать.

Ольга: - Даша, то есть для Вас - чем больше собак, тем больше счастья?
Я: - Да, чем больше собак - тем больше счастья. Я вижу новую спасенную жизнь, и меня переполняет восторг. Когда я забрала русскую гончую с переломом позвоночника и мы поставили ее на инвалидную коляску, и она сделала свои первые шаги - это был какой-то катарсис радости! Потому что на наших глазах гончая - а любой собаковод знает, что слово "гончая" - это синоним слова "движение" - вернула себе возможность ходить, бегать, чувствовать такую нужную ей свободу. Да, при помощи вспомогательных средств. Но ведь у таких собак есть другая альтернатива - усыпление, если они не найдут своих людей, своих хозяев, которые дадут им максимум. И, безусловно, когда я беру еще одну собаку и качественно улучшаю ее жизнь - это счастье. Мне не доставляет удовольствие набирание собак. Меня радует то, что мы можем делать для новых собак, и когда на наших глазах переписываются их судьбы - в мажорной тональности - да, вот тогда наступает счастье.

Ольга: - Даша, Вы упоминали беременность. Ребенок как с собаками общается?
Я: - У ребенка есть ограничения в общении с собаками, и они очень существенны. Я считаю черезчур строгими эти ограничения, но все равно уступаю мнению мужа и моей мамы на этот счет. Наша дочь общается только с исключительно спокойными собаками, даже совсем флегматичными. Но мне кажется, ребенку было бы полезнее получать больше контактов с животными, чем он имеет сейчас. Когда дочь подрастет, она получит новых друзей.

Спасибо всем, кто дочитал до конца :)
Ссылка на материал на сайте журнала: http://www.psychologies.ru/people/story/jit-smelee/

Latest Month

October 2016
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner